Но в 1920-е годы поэт понимал нереальность самоотречения: ведь «люди неразумны», и зло уже живет «в орудьях истребленья и машинах». (Кстати, так думал тогда не только автор «Путями Каина»: в том же 1922 г. о неспособности стран Запада «пустить в ход тормоза» разрушительным силам научно-технического прогресса писал и Р.Роллан45.) Отрицание современного мироустройства в поэме Волошина [...]
Появление и развитие человека. Эволюция силы: Кулак, Меч, Iopox; возникновение гражданского и государственного права. Открытие пара и изобретение паровой машины. Зло войн. Классовая рознь и Левиафан государства — вот лишь некоторые из «сюжетов» волошинской философической поэмы, которую автор считал средоточием своих социальных и культурологических идей. Братоубийственный характер современной цивилизации как одно из следствий кризиса гуманизма [...]
У позднего Волошина канонические размеры не раз оттеснит свободный стих как еще одно средство усилить эмоционально-смысловую выразительность речи, приблизить ее к слушателю. Риторичность (в которой упрекали поэта его критики), а скорее эмфа-тичность слова, его пылкая экспрессия порой уступают сухой протокольной записи происходящего; таково, например, изображение «распорядка» оаботы карателей, деловито вершащих массовые казни («Террор», 1921). В [...]
Эти сатирические зарисовки городского типажа и гримас русского лихолетья — своеобразная страница позднего волошинского творчества. Единое в своем содержании (неприятие Октябрьского переворота и трезвое понимание его роковых последствий), оно отливалось в различные формы — стилизация фольклорных жанров («Заклятье о русской земле») и текстов древнерусской письменности (помимо упоминавшихся выше — «Сказание об иноке Епифа-нии», «Святой Серафим»), [...]
О том же — в статье о Верхарне (1917): «В эпохи всеобщего ожесточения и вражды надо, чтобы оставались те, кто может противиться чувству мести и ненависти»,— писал Волошин, видя в этом «религиозный долг»34. Спасая от чрезвычаек «белых» — интеллигентов, офицеров, крымских обывателей, поэт мог посвятить стихи «красным» матросам, с которыми совершил опасный морской рейд, возвращаясь [...]
Только для вас входные деревянные двери отличного качества. Поверьте мне данная контора делает только лучшие двери. Идея всечеловеческого братства определит поведение поэта и в первые послеоктябрьские годы. В стихах 1915 г. трагический образ вовлеченной в войну России, причитающей «голосом бабьим / Над трупами сыновей», во многом навеян Некрасовым, славянофилами, Тютчевым. Страна видится Волошину «в лике [...]
Однако, как мы заметили, позиция Гершензона более радикальна. Уже в первом письме у него появляется инвектива против памяти вообще: «…какое бы счастье кинуться в Лету, чтобы бесследно смылась с души память о всех религиях и философских системах, обо всех знаниях, искусствах, поэзии, и выйти на берег нагим, как первый человек <…>« (385). Во втором ответе [...]
Обрисуем развитие диалога, продолжавшегося около месяца, с 17 июня по 19 июля 1920 г. Уже первые письма задают ракурс беседы. Иванов сразу, как будто продолжая начатый разговор, ставит основной вопрос, вопрос личного бессмертия и личного Бога, признаваясь, что понимает его как ощущение в себе самом богоприсутствия, т.е. как личный мистический опыт: «Из Него я возник [...]
Однако исторический оптимизм позволил поэту интерпретировать антропологическую утопию «нового человека», ставшую государственной идеологией, как возвращение к новому мифологическому, внегуманистическому, состоянию личности. Это актуализировало в его сознании мыслительные схемы периода первой русской революции, что выразилось в работах для Театрального отдела Нарком-проса, где служил поэт, и статьях для журнала «Вестник театра». К периоду жизни в советской России [...]
Сформулированные сжато, эти положения Иванова сразу обратили на себя внимание современников: доклад, по замечанию одного из критиков, «так насыщен мыслью, что каждое предложение его есть как бы заглавие отдельной главы в какой-то ненаписанной книге»143. Вскоре началось и дальнейшее развитие их, например, в докладе С.Булгакова «Русская трагедия», написанном по поводу постановки «Бесов» на сцене МлТ’а — [...]