Записки студента

07 Апр, 2011

Но в других рассказах

Автор: admin Категория: Новости

Но в других рассказах часто присутствует авторская печальная ирония, вызванная недоверием к факту преображения,— «праздничное» время слишком быстротечно, быт снова вступает в свои права, возвращая душу к гнетущей обыденности: «Мимо проезжал обоз и своим мощным громыханием заглушал голоса мальчиков и тот отдаленный жалобный крик, который уже давно доносился с бульвара: там пьяный мужчина бил такую же пьяную женщину» («Петька на даче», I, 148); «В завешенное окно пробивался синеватый свет начинающегося дня, и на дворе уже застучал железным черпаком зазябший водовоз» («Ангелочек», I, 168). В истории пасхально-святочного жанра Леонид Андреев занимает характерную позицию между Достоевским и Горьким. В классическом святочном рассказе Достоевского «Мальчик у Христа на елке» (1876) Христос предстает последней надеждой и единственным утешением.

Он — мифологически оформленная любовь, эстетически присутствующая в тексте и призывающая на земле открыть ее возможность. В пасхально-ироническом рассказе Горького «На плотах» (1895) единственным христианином оказывается немощный и злой Митрий, упустивший жену, соблазненную свекром, и мечтающий то ли о монашестве, то ли о самоубийстве. Он вроде бы со Христом, но без Пасхи. Горьковская «Пасха» — это сильная воля, здоровое тело, можно сказать, что это «жизнь», а не «воскресение». Леонид Андреев чужд откровенной иронии, уничтожающей жанровый канон, но он не приемлет и религиозных утешений. С одной стороны, мистика души, с другой — социальный реализм и культ естественной, природной жизни. В творчестве Андреева встречаются элементы и религиозно-мифологического сознания, и антропоцентризма, что определяет сложную позицию писателя между верой и безверием, богоискательством и богоборчеством.

Для формирования этой «срединной» позиции существенное значение имело эмоционально-образное восприятие Андреевым философии Артура Шопенгауэра. Отрицая личного Бога и жестко критикуя библейский монотеизм, Шопенгауэр мифологизирует мировую волю, превращает ее в субъект с чертами мрачного Отца-искусителя, насылающего на человечество все новые и новые страдания. Мир немецкого философа антиномичен: нет Бога, но возможно спасение, дьявол — выдумка, но искушение — реальность, воля безлична, но она же — дракон, сам себя пожирающий. Преодоление идеи трансцендентного Бога и предпринятый Шопенгауэром синтез буддизма, платонизма и кантовской философии оказали заметное влияние на становление андреевского художественного мифа о мировом пространстве, враждебно относящемся к личности.

Комментарии (0) к записи "Но в других рассказах"

Комментарии закрыты.



  • No comments

Об авторе

Обычный студент, каких миллионы.. :)
Но в отличие от большинства, я уже съездил на Мальдивы и по достоинству оценил качество услуг Globall Holiday